<< Главная страница

Глава XI




Объявили перерыв. Да и пора было. Кошон в этой битве терял под ногами почву. Жанна захватывала одну позицию за другой. Появились признаки, что и в самой судейской коллегии кое-кто из ее членов, увлеченный бесстрашием и находчивостью Жанны, ее моральной стойкостью, непреклонностью, благочестием, простотой и чистосердечием, ее невинностью, благородством характера, светлым умом и той справедливой, мужественной борьбой, которую она вела в одиночку, без друзей и защитников, при таком неравном соотношении сил, стал относиться к ней мягче. Были веские основания для опасений, что смягчение сердец будет продолжаться и рано или поздно поставит планы Кошона под угрозу.
Надо было что-то делать, и кое-что было сделано. Кошон не отличался добротой, но теперь и он доказал, что это качество не чуждо его натуре. Он пожалел бедных судей, уставших от длительных заседаний, и счел возможным ограничить их количество, ибо для ведения процесса было вполне достаточно нескольких человек. О милосердный судия! Но он не вспомнил о мучениях, которым подвергалась маленькая пленница!
Он разрешит всем членам суда, за исключением немногих, не присутствовать на заседаниях, но этих немногих он выберет сам. Так он и поступил. Конечно, он выбрал тигров. Если в эту стаю и затесалось случайно два-три ягненка, то только лишь по недосмотру; обнаружив их, он бы знал, как с ними обойтись.
Теперь он собирал коллегию в узком составе, и в течение пяти дней они тщательно анализировали многочисленные протоколы с показаниями Жанны. Они отбрасывали всю шелуху, все, с их точки зрения, бесполезное - то есть все то, что могло бы говорить в пользу Жанны; и, напротив, оставляли только то, что, собранное вместе, могло повредить ей. И эти материалы они положили в основу нового процесса, который и по форме и по содержанию явился продолжением прежнего. И еще одно новшество. Было ясно, что открытый процесс успеха не предвещал; о заседаниях суда толковали по всему городу, и многие сочувствовали несчастной пленнице. С этим надо было покончить. Отныне заседания стали закрытыми и публика в крепость не допускалась. Итак, Ноэль больше не сможет приходить. Я передал ему эту новость. У меня не хватило сил лично сообщить ему об этом. Мне хотелось, чтобы он хоть немного успокоился, прежде чем я увижусь с ним вечером.
10 марта начались закрытые заседания. Прошла неделя с того дня, как я в последний раз видел Жанну. Ее вид испугал меня. Она выглядела усталой и ослабевшей. Она была апатична и рассеянна, и ее ответы показывали, что она подавлена и не может уследить за всем, что здесь делается и говорится. Всякий другой суд постыдился бы воспользоваться ее болезненным состоянием - здесь решался вопрос ее жизни - и, щадя подсудимую, отложил бы рассмотрение дела. Поступил ли так данный суд? Нет. Он изматывал ее часами, изматывал со злорадством и яростью, делая все, что было в его силах, чтобы использовать этот удобный случай до конца, первый такой случай за все время с начала процесса.
Ее брали измором до тех пор, пока она не стала давать противоречивые показания о "знамении" королю; на следующий день продолжалось то же самое, час за часом. В итоге она частично проговорилась о некоторых деталях, которые ей запретили разглашать ее "голоса". Я даже заметил, что в своих показаниях она выдавала за действительное то, что на самом деле являлось аллегориями и смесью фантастического с реальным.
На третий день Жанна чувствовала себя лучше и выглядела менее усталой. Она была почти в норме и хорошо вела свое дело. Было немало попыток втянуть ее в разговор об интимных вещах, но она разгадала замысел судей и отвечала умно и осмотрительно.
- Известно ли тебе, что святая Екатерина и святая Маргарита ненавидят англичан?
- Они любят тех, кого возлюбил господь, и ненавидят тех, кого ненавидит господь.
- А разве бог ненавидит англичан?
- Мне неизвестно, любит или ненавидит бог англичан. Но я твердо знаю, что бог пошлет победу французам и что все англичане, кроме разве мертвых, будут выброшены из Франции! - Последнюю фразу она произнесла звонким голосом, с прежней воинской отвагой.
- Был ли господь на стороне англичан, когда они преуспевали во Франции?
- Я не знаю, гневается ли господь на французов, но я думаю - это им божья кара во искупление грехов.
Конечно, было довольно наивно отчитываться за кару, которая длится более девяноста шести лет. Но никто не находил в этом ничего необычного. Здесь не было ни одного человека, который бы не был способен наказывать грешника девяносто шесть лет подряд, если бы он только мог это сделать, как и не было никого, кто бы допустил даже мысль о том, что божий суд может быть менее строгим, чем суд человеческий.
- Ты когда-нибудь лобызалась со святой Маргаритой и святой Екатериной?
- Да, с обеими.
Злое лицо Кошона передернулось от удовольствия.
- Когда ты развешивала венки на Волшебном дереве Бурлемона, ты делала это в честь своих видений?
- Нет.
Снова удовлетворение. Теперь, несомненно, Кошон будет считать доказанным, что она развешивала их там в знак преступной любовной связи с нечистой силой.
- Когда перед тобой являлись святые, воздавала ли ты им почести, становилась ли на колени?
- Да, я кланялась им и воздавала самые высокие почести, какие могла.
Снова удачная зацепка для Кошона на тот случай, если ему удастся доказать, что эти столь чтимые ею святые были вовсе не святыми, а дьяволами в образе святых.
Теперь суд начал выяснять, почему Жанна держала в тайне от родителей эту свою сверхъестественную связь с видениями. Отсюда вытекало многое, и это было подчеркнуто в особом замечании, записанном на полях обвинительного акта: "Она скрывала свои видения от родителей и от всех". Полагали, что факт сокрытия подобных действий может сам по себе служить доказательством сатанинского происхождения ее миссии.
- Считаешь ли ты, что поступила правильно, отправившись на войну против воли родителей? В писании сказано: чти отца своего и матерь свою.
- Я чту их и слушаюсь во всем, кроме этого, А за то, что ушла на войну, я просила у них прощения в письме, и они простили меня.
- Ах, ты просила у них прощения? Значит, ты сознавала свою вину и, стало быть, свой грех в том, что ушла без их согласия?
Жанна вздрогнула. Глаза ее сверкнули, и она воскликнула:
- Я была послана богом и ушла по праву! Будь у меня хоть сто отцов и сто матерей, если бы я даже была дочерью короля, - я все равно ушла бы.
- А ты никогда не спрашивала у своих "голосов" разрешения довериться родителям?
- Они, конечно, не возражали; но я ни за что на свете не решилась бы огорчить отца и причинить боль матери.
По мнению судей, такое упрямство проистекало от гордыни. А всякая гордыня может привести к кощунственному поклонению.
- Твои "голоса" не называли тебя дочерью господней?
В простоте души Жанна ответила, ничего не подозревая:
- Да, перед осадой Орлеана и после нее они несколько раз называли меня дочерью божьей.
Началось выискивание новых фактов проявления ее гордости и тщеславия.
- На каком ты ездила коне, когда попалась в плен? Кто тебе его дал?
- Король.
- У тебя были еще какие-нибудь ценные вещи от короля?
- Для личного пользования у меня были кони и оружие и, конечно, деньги для выплаты жалованья людям из моей свиты.
- А разве у тебя не было казны?
- Была. Десять или двенадцать тысяч крон. - Сказав это, она добавила с наивностью: - Не очень-то велика сумма для ведения войны.
- Стало быть, ты имела казну?
- Нет. Это были деньги короля, и хранились они у моих братьев.
- Отвечай, что за оружие ты пожертвовала на алтарь в церкви Сен-Дени?
- Мои серебряные доспехи и меч.
- Ты оставила эти предметы для поклонения?
- Нет. Я их с благодарностью пожертвовала. У военных людей, особенно у тех, кто был ранен, вошло в обычай дарить церкви свое любимое оружие. Меня ведь тоже ранили под Парижем.
Ничто не трогало эти каменные сердца, эти тупые головы, и даже эта умилительная, так просто нарисованная картина, как раненная девушка-воин вешает в церкви свои игрушечные доспехи по соседству с мрачными и запыленными панцирями исторических защитников Франции, не взволновала судей. Ревниво и злобно они хватались за малейшее доказательство, чтобы погубить невинную, и только это волновало их.
- Кто кому помогал: ты знамени, или знамя тебе?
- А разве это имеет значение? Победы исходили от бога.
- Стремясь к победе, ты надеялась на себя или на свое знамя?
- Ни на себя, ни на знамя. Я надеялась на бога.
- А разве не твоим знаменем осенили короля во время коронации?
- Нет, оно было в стороне.
- Как же случилось, что именно твое знамя, а не знамена других военачальников, было выставлено в Реймском соборе при короновании короля?
И негромко, почти шепотом, были произнесены те замечательные слова, которым суждено жить на всех языках и наречиях и волновать отзывчивые сердца везде, куда бы они ни проникли, с начала и до конца времен:
- За бранный труд была ему и почесть [То, что она сказала, переводилось много раз, но всегда безуспешно. Приведенная здесь строка - лишь безжизненный слепок с великолепного оригинала, не поддающегося точному переводу на наш язык. Мысль и форма оригинала непередаваемо свежи и изящны. Вот эти слова: "ll avait ete a la peine, c'etait bien raison qu'il fut a l'honneur". Прекрасно говорит об этом монсеньор Рикар, почетный викарии при архиепископе Экса, в своем трактате "Невинная Жанна д'Арк", стр. 197: "Этот бессмертный ответ входит в сокровищницу знаменитых изречений, как горестный вопль французской и христианской души, смертельно раненной за свой патриотизм и свою веру". (Примечание М.Твена.)].
Как просто и как прекрасно! Ученое красноречие мастеров ораторского искусства бледнеет перед этими словами! Красноречие было врожденным даром Жанны
д'Арк; слова лились из ее уст легко и свободно. Они были возвышенны, как ее дела, благородны, как ее натура, их источником было великое дело, а чеканщиком - великий ум.



далее: Глава XII >>
назад: Глава X <<

Марк Твен. Жанна д'Арк
   СОДЕРЖАНИЕ
   PERSONAL RECOLLECTIONS OF JOAN OF ARK
   МАРК ТВЕН И ЕГО КНИГА О ЖАННЕ Д'АРК
   ОСОБЕННОСТЬ ИСТОРИИ ЖАННЫ Д'АРК
   КНИГА ПЕРВАЯ. В ДОМРЕМИ
   Глава I
   Глава II
   Глава III
   Глава IV
   Глава V
   Глава VI
   Глава VII
   Глава VIII
   Глава IX
   КНИГА ВТОРАЯ. ПРИ ДВОРЕ И НА ВОЙНЕ
   Глава I
   Глава II
   Глава III
   Глава IV
   Глава V
   Глава VI
   Глава VII
   Глава VIII
   Глава IX
   Глава X
   Глава XI
   Глава XII
   Глава XIII
   Глава XIV
   Глава XV
   Глава XVI
   Глава XVII
   Глава XVIII
   Глава XIX
   Глава XX
   Глава XXI
   Глава XXII
   Глава XXIII
   Глава XXIV
   Глава XXV
   Глава XXVI
   Глава XXVII
   Глава XXVIII
   Глава XXIX
   Глава XXX
   Глава XXXI
   Глава XXXII
   Глава XXXIII
   Глава XXXIV
   Глава XXXV
   Глава XXXVI
   Глава XXXVII
   Глава XXXVIII
   Глава XXXIX
   Глава XL
   Глава XLI
   КНИГА ТРЕТЬЯ. СУД И МУЧЕНИЧЕСТВО
   Глава I
   Глава II
   Глава III
   Глава IV
   Глава V
   Глава VI
   Глава VII
   Глава VIII
   Глава IX
   Глава X
   Глава XI
   Глава XII
   Глава XIII
   Глава XIV
   Глава XV
   Глава XVI
   Глава XVII
   Глава XVIII
   Глава XIX
   Глава XX
   Глава XXI
   Глава XXII
   Глава XXIII
   Глава XXIV
   ЗАКЛЮЧЕНИЕ
   КОММЕНТАРИИ


На главную
Комментарии
Войти
Регистрация