<< Главная страница

ЗАКЛЮЧЕНИЕ




Жак, брат Жанны, умер в Домреми во время Великого руанского процесса, как и предсказывала Жанна еще в дни нашей ранней юности; тогда же она сказала, что остальные из нас отправятся на великую войну.
Ее бедный отец, услышав о мученической кончине дочери, умер от горя.
Ее матери город Орлеан назначил пенсию, и на эти средства она жила до конца своей долгой жизни. Через двадцать четыре года после гибели своей прославленной дочери она а зимнее время отважилась отправиться в Париж и присутствовала на открытии диспута в Соборе Парижской Богоматери, положившего начало реабилитации Жанны. Париж был переполнен тогда приезжими со всех концов страны, прибывшими туда, чтобы взглянуть на эту почтенную женщину. Я не могу без волнения вспомнить торжественный момент, когда она, согбенная старушка, проходила в собор сквозь огромную толпу народа, выстроившегося на ее пути; и люди расступались перед ней и вытирали слезы, а она спокойно шла под величественными сводами собора навстречу ожидавшим ее почестям. С ней были Жан и Пьер, - уже не те беззаботные юноши, которые вместе с нами отправлялись в поход из Вокулера, а закаленные в боях ветераны с пробивающейся сединой в волосах.
После мученической кончины Жанны мы с Ноэлем возвратились в Домреми, но вскоре, когда коннетабль Ришмон сменил ла Тремуйля в качестве главного советника при короле и приступил к завершению великого дела Жанны, мы снова надели боевые доспехи, вернулись в строй и сражались за короля все время, пока продолжались войны и стычки и пока вся Франция не была очищена от англичан. Об этом мечтала Жанна, а ее воля была для нас законом - все равно, жива она или мертва. Все воины ее личного штаба, оставшиеся в живых, были верны ее памяти и сражались за короля до конца. Жизнь раскидала нас, бывших товарищей, по всей Франции, но когда пал Париж, это событие свело нас всех вместе. То был великий, радостный день и вместе с тем очень грустный: мы вступили в освобожденную столицу, но Жанны не было среди нас.
Мы с Ноэлем почти всю жизнь были неразлучны; я был при нем и в его смертный час. Случилось это в последнем большом сражении этой войны. В том же сражении погиб и старый, испытанный противник Жанны - Тальбот. Ему было тогда восемьдесят пять лет, и всю свою жизнь он провел в боях. Это был свирепый старый лев с развевающейся гривой седых волос, неукротимый духом и полный неиссякаемой энергии; он сражался доблестно и самоотверженно и встретил свою смерть, как герой.
Ла Гир пережил Жанну на тринадцать лет; конечно, он все время воевал, ибо борьба с поработителями родины была единственной его отрадой. Я совсем не встречался с ним в эти годы - мы жили порознь, - но слава о нем никогда не умолкала.
Бастард Орлеанский, д'Алансон и д'Олон дожили до полного освобождения Франции, и они вместе с Жаном и Пьером д'Арк, Паскерелем и мной давали показания на Процессе реабилитации. Но вот уже прошло много лет, как все они почиют вечным сном. Из всех соратников Жанны д'Арк остался только я один. Она как-то сказала, что я должен буду жить до тех пор, пока не изгладятся из памяти народной все эти войны, но, как видите, это предсказание не сбылось. Живи я тысячу лет, то и тогда бы оно не сбылось, ибо все, что связано с именем Жанны д'Арк, бессмертно.
Члены ее семейства женились, вышли замуж и оставили потомков. Потомки эти принадлежат к высшему сословию, но их имя и кровная связь с Жанной обеспечивают им такой почет, какого не имеют и не могут иметь самые родовитые дворяне. Вы, наверное, видели, как народ приветствовал детей, которые приходили ко мне вчера с визитом вежливости. Это не потому, что они отпрыски дворян, а потому, что они внуки родных братьев Жанны д'Арк.
Скажу несколько слов о реабилитации. Жанна короновала короля в Реймсе. В благодарность за это он допустил, чтобы ее затравили насмерть, не пошевелив даже пальцем, чтобы спасти ее. Двадцать три года он был равнодушен к ее памяти, он был равнодушен к тому постыдному факту, что ее доброе имя очернили и оклеветали церковники только лишь за то, что она совершала подвиги, стремясь спасти короля и его королевство; ему было безразлично, что Франция, сгорая от стыда, с нетерпением ждала того дня, когда она смоет с себя позор и восстановит доброе имя своей Освободительницы. Помните и не забывайте: ему все это было безразлично. И вдруг - о, чудо! - он изменился и сам соблаговолил восстановить справедливость к памяти бедной Жанны. Что это? Быть может, в конце концов, он воспылал к ней благодарностью? А может быть, угрызения совести смягчили его черствое сердце? О нет, на это была причина более основательная, более веская. Совесть - ничто для таких людей. Дело в том, что теперь, когда англичане были окончательно изгнаны из Франции, они, презирая французского короля, начали открыто поговаривать о том, что сей бездарный монарх заполучил корону из рук женщины, которую сама церковь уличила в сообщничестве с сатаной и сожгла как колдунью; следовательно, намекали они, его власть незаконна. Разве может уважающий себя народ терпеть на троне подобного короля?
Тогда-то и пришла пора пробудиться от спячки, и король больше не дремал. Вот почему Карл VII вдруг воспылал желанием восстановить справедливость к памяти своей благодетельницы и проявил столь похвальное усердие.
Он обратился с апелляционной жалобой к папе {Прим. стр.431}, а папа назначил расширенную комиссию из авторитетнейших представителей духовенства для расследования всех фактов жизни Жанны и вынесения своего заключения. Комиссия заседала попеременно в Париже, Домреми, Руане, Орлеане и в ряде других мест и занималась расследованием в течение нескольких месяцев. Она изучила протоколы всех судебных процессов над Жанной, допрашивала бастарда Орлеанского, герцога Алансонского, д'Олона, Паскереля, Курселя, Из амбар а де ла Пьера, Маншона, меня и многих других, чьи имена и фамилии я упоминал в своем повествовании; было допрошено еще около ста других свидетелей, чьи имена вам неизвестны, а именно - друзей Жанны по Домреми, Вокулеру, Орлеану и другим местам, а также несколько судей и иных лиц, принимавших участие в Руанском процессе или присутствовавших при ее отречении и мученической кончине. Этим обстоятельным расследованием было твердо установлено, что как нравственный облик Жанны, так и вся история ее жизни абсолютно безупречны. Заключение комиссии было подробно записано в протокол для сохранения на вечные времена.
Я присутствовал почти на всех заседаниях и снова встретил многих своих знакомых, которых не видел целую четверть века, и среди них несколько дорогих мне людей - наших генералов и ее - Катерину Буше (увы, уже замужнюю!), а также и других лиц, о которых вспоминаю с горечью, ненавистью и презрением - это были Бопер, Курсель и ряд их единомышленников. Встретил я там Ометту и маленькую Манжетту, - обеим им теперь уже под пятьдесят, у обеих мужья и дети. Видел также отца Ноэля и родителей Паладина и Подсолнуха.
Отрадно было слышать, как герцог Алансонский с величайшей похвалой говорил об исключительных военных способностях Жанны, а бастард Орлеанский в своей блестящей речи полностью согласился с ним, а затем рассказал, как очаровательна и добра была Жанна, как горяча, стремительна и непоколебима в своих убеждениях, как по-детски она была шаловлива и весела, остроумна, нежна, преисполнена великодушия, сострадания и всех других добродетелей, имя которым - честность, чистота, благородство и обаяние. Он как бы воскрешал ее передо мной, и сердце мое обливалось кровью.
На этом я закончу свое повествование о Жанне д'Арк, этой чудесной девушке, этой светлой личности, этом человеке великого сердца, который в одном не имеет и не будет иметь себе равных - в чистоте побуждений, в полном отсутствии своекорыстия, эгоизма и личного честолюбия. В этом человеке вам не найти и следов этих побуждений, как бы вы ни искали; чего нельзя сказать о других известных личностях, упоминаемых в истории, если не говорить об истории священной.
Любовь к родине, как ее понимала Жанна д'Арк, - это нечто гораздо большее, чем простое чувство, - это страсть, самозабвение. Она была воплощением духа патриотизма, его олицетворением, - патриотизмом живым, во плоти и крови, осязаемым на ощупь и видимым на глаз.
Любовь, Милосердие, Сострадание, Доблесть, Война, Мир, Поэзия, Музыка - все это можно символизировать чем угодно, выразить в образе мужчины или женщины любого возраста; но хрупкая, стройная девушка в расцвете ранней юности, с венцом мученицы на челе и с мечом в руке, разрубившим цепи чужеземного владычества на теле своей родины, - это ли не самый точный символ ПАТРИОТИЗМА, который будет жить в веках до скончания времен?


далее: КОММЕНТАРИИ >>
назад: Глава XXIV <<

Марк Твен. Жанна д'Арк
   СОДЕРЖАНИЕ
   PERSONAL RECOLLECTIONS OF JOAN OF ARK
   МАРК ТВЕН И ЕГО КНИГА О ЖАННЕ Д'АРК
   ОСОБЕННОСТЬ ИСТОРИИ ЖАННЫ Д'АРК
   КНИГА ПЕРВАЯ. В ДОМРЕМИ
   Глава I
   Глава II
   Глава III
   Глава IV
   Глава V
   Глава VI
   Глава VII
   Глава VIII
   Глава IX
   КНИГА ВТОРАЯ. ПРИ ДВОРЕ И НА ВОЙНЕ
   Глава I
   Глава II
   Глава III
   Глава IV
   Глава V
   Глава VI
   Глава VII
   Глава VIII
   Глава IX
   Глава X
   Глава XI
   Глава XII
   Глава XIII
   Глава XIV
   Глава XV
   Глава XVI
   Глава XVII
   Глава XVIII
   Глава XIX
   Глава XX
   Глава XXI
   Глава XXII
   Глава XXIII
   Глава XXIV
   Глава XXV
   Глава XXVI
   Глава XXVII
   Глава XXVIII
   Глава XXIX
   Глава XXX
   Глава XXXI
   Глава XXXII
   Глава XXXIII
   Глава XXXIV
   Глава XXXV
   Глава XXXVI
   Глава XXXVII
   Глава XXXVIII
   Глава XXXIX
   Глава XL
   Глава XLI
   КНИГА ТРЕТЬЯ. СУД И МУЧЕНИЧЕСТВО
   Глава I
   Глава II
   Глава III
   Глава IV
   Глава V
   Глава VI
   Глава VII
   Глава VIII
   Глава IX
   Глава X
   Глава XI
   Глава XII
   Глава XIII
   Глава XIV
   Глава XV
   Глава XVI
   Глава XVII
   Глава XVIII
   Глава XIX
   Глава XX
   Глава XXI
   Глава XXII
   Глава XXIII
   Глава XXIV
   ЗАКЛЮЧЕНИЕ
   КОММЕНТАРИИ


На главную
Комментарии
Войти
Регистрация